Share/Save

Как Россия, шаг за шагом, хочет восстановить свою имперскую роль в глобальной и европейской системе безопасности

Вид публикации:

Journal Article

Источник:

Connections: The Quarterly Journal, Volume 14, № 4, p.25-48 (2015)
Full text (HTML): 

Введение

Действия, имевшие место на Украине (аннексия Крыма в марте 2014 года и конфликт в Восточной Украине, продолжающийся с апреля 2014), и усиливающееся напряжение между Россией и странами Запада является результатом спланированной и сознательной новой-старой российской геополитической доктрины, направленной на соперничество с Западом и обеспечение доминирования России в Евразии.

После краха коммунизма и распада Советского Союза для стран Центральной и Восточной Европы появились возможности построить новый мировой порядок и новую международную и европейскую архитектуру безопасности. Это привело бы к созданию Европы, свободной от любых линий разделения и сфер влияния. Важным событием, которое способствовало реализации этой идеи, было подписание Парижской хартии для новой Европы в 1990 году, которая была подтверждена через девять лет в Хартии европейской безопасности (принятой Организацией по Безопасности и Сотрудничеству в Европе, ОБСЕ). Статья 8 этой хартии постулирует «равное право на безопасность, неотъемлемое право всех и каждой из участвующих стран на свободный выбор или изменение устройства безопасности, в том числе и на договоры о союзничестве, и их развитие. Каждое государство так же имеет право на нейтралитет. Каждое участвующее государство должно уважать права всех других в этом смысле. Никто не укрепляет свою безопасность за счет безопасности других государств».[1] Шаги, которые предприняли страны Центральной и Восточной Европы и Балтийские государства,[2] включая их готовность интегрироваться с Европейским Союзом (ЕС) и Организацией Североатлантического Договора (НАТО), являются примерами как раз использования этих прав.

Европа и Соединенные Штаты хотели построить европейскую систему безопасности в сотрудничестве с Россией. В число усилий построить сотрудничество с Россией, предпринимаемых в течении более чем двух десятилетий, входят механизм совета НАТО-Россия (СНР),[3] через который Россия должна была быть интегрирована в Западную структуру, и Соглашение о партнерстве и сотрудничестве (СПС),[4] подписанное в 1994 году, которое создало механизм для организации встреч на высоком уровне между ЕС и Россией. Как пишет доктор Роберт Жулда из Университета Лодза, период сотрудничества с Россией после Холодной войны можно обрисовать как синусоидальную волну: в один момент он функционирует нормально и в следующий ломается, чтобы через некоторое время вернуться к улучшению отношений.[5]

Сегодня мы наблюдаем, как Российская Федерация четко и осознанно сходит с пути интеграции с Западом на дорогу, основанную на новой геополитической, евразийской, антилиберальной доктрине, ориентированной на соперничество с Западом и восстановление гегемонии Кремля над большинством постсоветских стран и на подчинение себе своих соседей.[6] Это началось, когда после Бориса Ельцина к власти пришел президент Владимир Путин и заявил в российской Думе, «что крах СССР стал самой большой геополитической катастрофой столетия».[7] Поворотным пунктом, когда Россия стала следовать этой новой доктрине, можно считать годы 2003 (Революция роз в Грузии) и 2004 (Оранжевая революция на Украине). Эти два события были встречены очень положительно западными странами, которые увидели в них признаки начинающегося демократического процесса на Востоке: по мнению России – ее основной целью является восстановление ее имперского положения – эти случаи рассматривались как угроза для ее экзистенциальных интересов. В обоих случаях Москва обвиняла Запад, в основном неправительственные организации из США, за организацию революции, и «таким образом, Россия стала ‘стратегическим соперником,’ а не ‘стратегическим партнером’».[8] Кремль не хотел признавать усилия этих двух стран – усилия двух суверенных государств, которые имели, и все еще имеют право в соответствии с Хартией по европейской безопасности принимать свои собственные решения и выбирать своих собственных союзников. В результате эти страны стали главной целью новой агрессивной политики России. Москва боялась, что если эти страны успеют осуществить реформы и успешно закончить процесс интеграции с Западом, другие страны на Южном Кавказе и бывшие советские республики последуют по их стопам. Это для России было бы равнозначно де факто потери влияния на их политику. По этой причине Россия предприняла меры для приостановки расширения НАТО и ЕС новыми восточными государствами. Для достижения этой цели Россия предприняла действия, которые возмутили Европу и весь мир, и которые обнаружили кризис европейской безопасности. Все эти шаги определенно были внимательно продуманы и направлены на то, чтобы заставить западные государства признать специальное положение Российской Федерации и признать Сообщество Независимых Государств (СНГ) привилегированной зоной интересов Москвы. Кроме того, Кремль требовал от Запада права принимать участие в определении политического, экономического и военного порядка в Европе и права принимать решения по соответствующим проблемам международной безопасности.[9]

Анализируя текущие действия Путина, невозможно предугадать его следующие ходы. Российско-грузинская война в августе 2008 года, аннексия Крыма в марте 2014 и конфликт в Восточной Украине, продолжающийся с апреля 2014 года, указывают на некоторые схожие механизмы действий в поведении России. В этой статье я хотела бы обрисовать эти механизмы, а также попытаться рассмотреть, что Запад должен делать в будущем в стратегическом плане для того, чтобы умерить империалистические намерения России.

Первое предупреждение Западу: война в 2008 году

Война России с Грузией в августе 2008 года была результатом действия нескольких факторов и длительных исторических процессов, которые Россия без колебаний использовала, чтобы помешать прозападным амбициям этой маленькой страны. Россия с самого начала играла значительную роль в двух затянувшихся грузинских конфликтах с Абхазией и с Южной Осетией.

На территории Грузии после распада Советского Союза имели место два «замороженных конфликта»: один в Южной Осетии и другой в сепаратистском регионе Абхазии. Оба конфликта вышли за политические рамки, часто принимая форму вооруженной конфронтации. В регионе был установлен непрочный мир под мониторингом российских миротворцев. Россия постоянно использовала свое влияние в таких организациях, как Организация Объединенных Наций (ООН) или ОБСЕ. Кремль использовал обе ограниченные миссии – Миссию наблюдателей ООН в Грузии (УНОМИГ) и в Абхазии и Миссию ОБСЕ в Южной Осетии [10] – для своих собственных целей. Миссии начали свои операции в 1990-х для того, чтобы контролировать соблюдение прекращение огня в обеих областях. Однако, ни одна из них не была результативной. В личном составе преобладали российские офицеры, что с самого начала подрывало его нейтральность. Россия, от которой ожидалось, что будет действовать как посредник, де факто была скрытым актором в этом конфликте. Миротворческие силы, которые были мирными только по названию, постоянно усиливались и перевооружались Москвой, что было нарушением права и международных договоренностей. Западные страны реагировали пассивно, делая вид, что все нормально. Как точно подметил Рональд Д. Асмус, Запад потворствовал этой ситуации, очевидно оставаясь в убеждении, что выбрал лучший из двух плохих вариантов действий. По их мнению, присутствие обеих миссий было лучше, чем отсутствие какой бы то ни было миссии.[11]

В течение всего времени существования этих двух конфликтов Россия «манипулировала этническими спорами для получения политических выгод и поощряла меньшинства и региональных лидеров озвучивать разные обиды на центральное управление, которому они противостояли». [12] Кремль поддерживал усилия мятежных регионов, обеспечивая им оружие, военную подготовку и направляя боевые подразделения для участия в сражениях.[13] Эти действия не были выражением «доброй воли» и желания помочь Абхазии и Южной Осетии получить свою независимость. Хотя цель этих операций была обеспечить существование этих меньшинственных районов, они в основном были направлены против государства Грузия, которое таким образом ослаблялось и втягивалось в междоусобные конфликты, оставаясь зависимым от помощи России. Любая договоренность, достигнутая между сепаратистами, грузинской и российской стороной, в самом скором времени нарушалась, что приводило к дальнейшей эскалации конфликта. Здесь Кремль придерживался к бывшей имперской политике «разделяй и владей».[14] В результате «Усиливающееся влияние России в Южной Осетии и Абхазии с течением времени превратило сепаратистские конфликты, по существу, в российско-грузинские споры». [15]

После Революции роз в 2003 году, когда антирусская фракция Михаила Саакашвили пришла к власти, в Грузии началось время демократических и экономических реформ, которые сблизили Тбилиси с НАТО и ЕС. Саакашвили так же хотел восстановить власть центрального правительства над сепаратистскими регионами. Этому процессу постоянно мешала Москва, которая пыталась восстановить свои потерянные имперские позиции. Россия использовала все средства и все возможные механизмы, имеющиеся в ее расположении, для достижения этой цели, что в итоге привело к окончательному решению. Один из используемых методов была русификация Абхазии и Южной Осетии (которая также имела месту в Крыму и в восточной части Украины, и которая в настоящее время проводится в Приднестровьи).

Этот процесс сводился к:

     · Предоставлению российского гражданства и паспортов людям, живущим в этих районах (после войны русские оправдывали свое участие необходимостью защитить своих собственных граждан). Паспортная политика Кремля, как правильно отмечено в докладе для ЕС Хайди Тальявиний, проводилась в нарушении международного законодательства, что привело к вмешательству во внутреннюю политику Грузии, явно ставя под сомнение ее суверенитет; [16]
     · Важные должности в разных органах занимались российскими представителями, чтобы Кремль мог свободно и беспрепятственно оказывать влияние на их политику;
     · Российский рубль стал официальной валютой в обоих образованиях;
     · Постепенно увеличивалась зависимость этих регионов от российской экономики;
     · Применялась система образовательного обмена; [17]
     · Осуществлялось российское культурное и лингвистическое доминирование в районах Абхазии и Осетии.[18]

Второй метод был напрямую направлен на Грузию:

     ·  Россия односторонним образом ввела визовый режим для Грузии;[19]

     ·  Экономические санкции на грузинские продукты;

     ·  Контроль за поставками энергии с периодическими перерывами подачи газа в зимний период, отключение электричества и рост цен.[20]

Грузия, видя как Россия использует обе республики в своей политике против их государства, создала новую стратегию, которая сводилась к следующим положениям:

     · Попытки интернационализировать проблему парагосударств;
     · Привлечение к участию в конфликте западных структур (НАТО и ЕС);
     · Попытки передать посредническую роль от России (которая по мнению грузин была участником конфликта) международным организациям.[21]

Ни одна из этих целей Грузии не была достигнута, они остались только в виде деклараций, которые мало что дали для настоящих перемен.

Можно предположить, что факторами, имевшими преобладающее влияние на развязывание войны между Грузией и Россией, были два события, которые случились в начале 2008 года. Первое – это признание независимости Косово. Второе – саммит НАТО в Бухаресте. Эти события привели к «охлаждению» отношений и к нескольким годам вооруженного конфликта. Когда США и несколько стран ЕС признали независимость Косово, «Москва закипела от возмущения и решила поиграть мускулами в регионе, который она считала входящим в свою сферу влияния».[22] Эта декларация усугубила раздражение России из-за ее вето, с которым в этом вопросе не посчитались. В результате Москва использовала прецедент предоставления Косово независимости как основание для предоставления независимости Абхазии и Южной Осетии. В ходе второго важного события на саммите НАТО в Бухаресте ни Грузии, ни Украине не был предложен План Действий по Членству.[23] А Саакашвили на самом деле на это рассчитывал. Государства НАТО, однако, пришли к соглашению, что в будущем эти страны могли бы стать членами альянса. Эти два события ясно показывают более широкую картину, которая раскрывает, что Москва упорно эскалировала свою политику против Грузии, применяя набор мер, достигший кульминационной точки в войне.[24] 8 апреля 2008 года российский министр иностранных дел Сергей Лавров сказал радио Эхо Москвы, что «мы сделаем все возможное, чтобы предотвратить принятие Украины и Грузии в НАТО». [25] Этим собственно и занималась Россия в течение тех шести месяцев конфликта с Грузией, и это то, что она делает сейчас с Украиной.

Война далеко не была неожиданностью: ее планирование шло месяцами, и геополитические основания войны накапливались с 1992 года. Грузия была идеальной сценой для ответа России. Во-первых, она давала совершенную возможность продемонстрировать военное могущество Москвы и показать Западу, насколько он беспомощен в отношении российской периферии.[26]

Российско-грузинская война длилась пять дней, с 7 по 12 августа 2008 года. Как и все войны, она породила только ненависть и этнический конфликт. Нации и культурные группы, которые веками жили бок о бок, пересекли линию мирного совместного сосуществования, что привело к кровопролитию между соседями. К окончанию войны привел мирный план из шести пунктов, объявленный президентом Франции, Николя Саркози, который представлял ЕС. План призывал к:

Description: Description: karta

 Источник: http://kelsocartography.com/blog/wp-content/uploads/2008/08/gr2008081100....

Фигура 1: Российско-грузинская война в 2008 году.

 

1. Запрещению дальнейшего использования военной силы;

2. Прекращению любых враждебных действий;

3. Гарантированию свободного доступа гуманитарной помощи и возвращения перемещенных лиц;

4. Выводу вооруженных сил Грузии на позиции, которые они занимали до начала конфликта;

5. Возвращению вооруженных сил России в места доконфликтного дислоцирования;

6. Началу международных дебатов по будущему статусу Абхазии и Южной Осетии.[27]

Хотя этот план был результатом компромисса, он не соблюдался Россией, что подвергло сомнению доверие к этой стране. Пункт 5 был выполнен Россией только через два года. Российские войска ушли из грузинской деревни Переви, которая лежит на административной границе с Южной Осетией, 18 октября 2010 года.[28] Пункт 6 вообще не был выполнен, так как Россия признала независимость Абхазии и Южной Осетии.

Российская интервенция в Грузию не имела никаких серьезных последствий для России. США и члены ЕС не приняли отделение двух республик, так как оно являлось нарушением международного права, что делает признание их независимости Россией незаконным. Однако, международное сообщество не наложило на Москву никаких санкций. Как отмечает Бугайский, «большинство западных правительств решили, что Россия слишком важная страна для того, чтобы ее изолировать, что санкции будут неэффективными, и что отчуждение Москвы было бы контрпродуктивным и разожгло бы дальнейшую враждебность».[29] Война, которая была короткой и не привела к большому числу жертв, выявила слабости стандартов и принципов, формирующих европейскую систему безопасности. Миссии ООН и ОБСЕ, которые были расположены в отколовшихся республиках, не имели никакого реального влияния на то, что происходило вокруг них. Структуры, которые в принципе должны быть нейтральными и должны гарантировать мир, использовались со стороны агрессора в его собственных целях. В настоящее время единственная международная миссия в Грузии – это Мониторинговая Миссия ЕС (ММЕС), которая была создана, чтобы способствовать стабилизации ситуации на местах, но которой Россией было отказано в доступе на территорию Абхазии и Южной Осетии. Также неуспешными были и дипломатические усилия – они не остановили войну, и условия договоренного мира не приводились западными странами эффективно в исполнение против России. Они не смогли ни вернуть обратно земли, занятые Россией, ни восстановить доконфликтный статус-кво.[30] По иронии судьбы, слабое желание США разрешить спор и отсутствие сильной реакции с их стороны, вероятно, были результатом предстоящего окончания мандата президента Джорджа У. Буша.

Москва, насильственным образом изменив границы суверенного государства, показала уродливую неоимпериалистическую сторону своей политики. Кремль предупредил мир, что он готов использовать военную силу для осуществления стратегии, связанной с защитой своих интересов. Действия России в Грузии показали, как далеко Москва готова зайти для сохранения своего влияния на другие постсоветские государства. В то же время, это усилило ее позиции в регионе, откладывая интеграционные процессы Грузии как минимум на несколько лет. Эта политика была в открытую подтверждена бывшим российским президентом Дмитрием Медведевым, который в 2011 году заявил, что война 2008 года имела одну важную цель: успешно помешать расширению НАТО в этом регионе.[31] Кроме того, Лавров сказал, что дальнейшие усилия Грузии в этом направлении приведут к повторению событий 2008 года.[32] Несмотря на эти угрозы, Грузия продолжает вести свою прозападную политику, хотя и пытается восстановить хорошие отношения с Россией. Во время саммита Восточного партнерства в Вильнюсе, который состоялся в ноябре 2013 года, Грузия подписала Соглашение об ассоциации (СА) с ЕС и соглашение о создании Углубленной и всеобъемлющей зоны свободной торговли (УВЗСТ). Однако, решимость России и ее желание заново установить свою сферу влияния в СНГ, наряду с нынешней ситуацией на Украине, вызывают у Тбилиси озабоченность, что Грузия может еще раз стать объектом агрессии со стороны Москвы, которая пытается заблокировать реализацию СА.

Второе предупреждение Западу: окончательный результат?

После войны 2008 года многие специалисты (например, Асмус) считали, что следующей целью Москвы может быть Украина. В свою очередь, украинские официальные лица выражали свою сильную озабоченность в отношении намерений России, в том числе угроз, озвученных Путиным и другими в России, что Россия будет поощрять сепаратистские настроения в Восточной Украине и на Крымском полуострове.[33] Война 2008 года была для Путина способом прощупать почву. Как отмечает Отарашвили, «незначительный международный отклик и отсутствие какого-либо значимого наказания было то, к чему стремился Путин и чего он добился. Это расчистило дорогу к войне на Украине». [34]

В первые годы своего президентского срока Путин, похоже, не был озабочен перспективой принятия постсоветских стран в НАТО. На пресс-конференции после саммита НАТО в Праге (2002), когда один журналист спросил его об украинских амбициях на членство в НАТО, он сказал, что Украина является суверенным, независимым государством и может сама решать, какой будет ее политика по безопасности. Он добавил, что хорошие отношения Украины и НАТО не ущемляют интересы России и определенно не бросят тень на отношения между Россией и Украиной.[35] Это было затишье перед бурей. Его тон драматически изменился после саммита НАТО в Бухаресте, когда он подтвердил, что возможное расширение НАТО, включающее Украину, может привести к распаду этого государства.

Когда Виктор Янукович, приверженец пророссийской политики, стал президентом Украины, были приняты несколько важных решений. В 2010 году парламент Украины объявил внеблоковый статус страны, что равнозначно неучастию в военных альянсах. Однако, с сегодняшней точки зрения, событием с наиболее далеко идущими последствиями стал саммит Восточного партнерства в Вильнюсе в 2013 году. Украинское правительство воздержалось от подписания Соглашения об ассоциации с ЕС, объясняя этот шаг соображениями национальной безопасности и необходимостью улучшения отношений с Россией и другими странами СНГ. Это решение привело к наиболее значительным со времен Оранжевой революции протестам. Действия правительства предпринимались под сильным давлением со стороны Москвы. Кремль пытался ограничить увеличивающуюся вероятность интеграции с ЕС путем введения эмбарго на украинские товары, загоняя Киев в очень трудную экономическую ситуацию. Рестрикции на экспорт между Украиной и Россий дали ясно понять, что дальнейшие усилия по сближению Украины с ЕС неприемлемы для России. Путем протестов, которые стали последствием общественного недовольства от того, что соглашение с ЕС не было подписано, украинцы хотели заставить правительство изменить свое решение. Демонстрации, которые начали постепенно ослабевать благодаря отсутствию реакции со стороны правительства, резко расширились, когда администрация Януковича применила силу для их прекращения. Протесты, которые приняли антиправительственный характер, продолжались несколько месяцев и привели к кровопролитиям (много людей было убито и несколько сотен ранено). Результатом того, что случилось на Евромайдане, было подписание соглашения о досрочных выборах президентом Януковичем и оппозицией, на которых победил Петро Порошенко. Янукович решил сбежать из страны. Новые власти, избранные демократическим путем украинскими гражданами, не получили признания России, которая назвала их «фашистами».[36]

Процесс, приведший к отделению Крыма от Украины, начался непосредственно после свержения Януковича. Имели место ряд столкновений между приверженцами и противниками отделения Крыма и его присоединения к России. Несмотря на противодействие, власти Автономной Республики Крым объявили о проведении референдума о независимости. Россия, как и при ее агрессии против Грузии, оправдывала свое участие и использование войск необходимостью защитить жизни своих собственных граждан. Президент США, Барак Обама, предупредил Россию, что российская интервенция в Украину будет иметь далеко идущие последствия. ЕС так же признал действия Москвы актом агрессии. Вопреки протестам Запада, однако, Москва продолжила проведение своей политики в отношении Украины и Крыма. Эскалация напряжения на Крымском полуострове усиливалась. В феврале пророссийские силы взяли Крым под свой контроль. 16 марта они организовали референдум об отделении от Украины и присоединении к России. Меньше, чем через неделю Путин подписал закон, официализирующий отделение Крыма от Украины и переход под управление России. Этот шаг не получил признания международного сообщества и Украины.[37] Потеря полуострова нанесла серьезный ущерб вооруженным силам Украины и имела далеко идущие экономические последствия, конкретнее в энергетической и горнодобывающей отраслях.[38] И наоборот, аннексия этой стратегической территории Россией изменила баланс сил в районе Черного моря. В настоящее время, вне всякого сомнения, Москва стала доминирующей силой в этом регионе.

Включение Крыма в состав Российской Федерации сопровождалось информационной войной, сочетанием элементов кибервойны, пропаганды, экономического давления, энергетического шантажа, дипломатии и политической дестабилизации в большом масштабе. Москва заявляла, что пытается противодействовать «агрессивной информационной политике» западных стран под руководством США, которая направлена против русской цивилизации.[39] Эта информационная война, которая началась одновременно с протестами Евромайдана, имела несколько целей. Во-первых, она направлена на манипулирование информацией и оказание психологического влияния на политическое и военное руководство другого государства, военнослужащих и гражданское население с тем, чтобы дестабилизировать Украину так, чтобы Киев оказался под контролем Москвы. Во-вторых, она служит задаче укрепления президентского центра власти в Российской Федерации путем обеспечения поддержки со стороны собственных граждан и более широкого русскоговорящего общества – объект предварительно спланированной манипуляции.[40] Уже было указано, что «русскоговорящие граждане Украины, которые подверглись необходимой психологической и информационной обработке (интоксикации) приняли участие в сепаратистском перевороте и аннексии Крыма Россией».[41] Тот же механизм можно наблюдать сегодня и в Восточной Украине, где преобладающее число граждан настроены пророссийски. Есть намерение деморализовать и спровоцировать массовую ответную реакцию против украинского правительства, даже путч.

После аннексии Крыма Россия начала широкомасштабную инвазию в Украину. Эскалация конфликта в восточных регионах Украины превратилась в регулярные военные действия между сепаратистами (поддерживаемые Москвой, обеспечивающей военные силы, подготовку и современное вооружение) и украинской армией. В августе 2014 года регулярные части российских вооруженных сил вошли в Донбасс, оккупировали часть территории Донецкой и Луганской областей. По информации НАТО,[42] российские военнослужащие принимают активное участие в боях, и хотя Кремль отрицает присутствие российских солдат на Украине, «никто больше не доверяет таким заявлениям и никто не принимает их всерьез».[43] Сражения на время были приостановлены в рамках подписанных соглашений о прекращении огня, но «мир» продержался недолго, так как договоренности сразу же были нарушены сепаратистами. Конфликт в Донбассе, который продолжает поглощать все больше и больше человеческих жизней, касается не только военных. Все более очевидным становится, что нападения направлены против гражданского населения, как показывает ракетный обстрел украинского города Мариуполь. В начале февраля 2015 года Украиной, Россией, Францией, Германией, ОБСЕ и пророссийскими сепаратистами были подписаны мирные договоренности, Минский протокол.[44] Протокол, среди прочего, предполагает прекращение огня, отвод войск и, что критически важно для Киева, обязывает его принять новую конституцию и децентрализовать Украину, предоставив специальный статус территориям, находящимся под контролем сепаратистов.[45] Россия давно требовала этого от Киева.

Description: Description: Ukraine_ConflictArea large
Источник: https://www.iiss.org/-/media/Images/MilitaryBalanceBlog/April2014/Ukrain...

Фигура 2: Карта конфликта на Украине в 2014 году.

Децентрализация позволит Москве вмешиваться в политику Киева и предпринимать без всяких ограничений активные действия для предотвращения интеграции Украины с Западом. На практике, для Украины это будет означать отказ от фундаментального права суверенного государства самим определять свою государственную систему.[46] Перемирие тоже нельзя признать успехом, так как оно предъявляет больше требований к украинской стороне, чем к сепаратистам. Как и можно было ожидать, соглашение не остановило сражений, которые все еще продолжаются.[47] Кроме того, наблюдается усиление активности сепаратистов в соседних районах, например, Одесском и Харьковском. Очевидно, целью и сепаратистов, и России является постепенное расширение контролируемой территории.

Украина является объектом мечты Путина воскресить Советский Союз. Главной задачей России в предстоящие месяцы будет разжигание конфликта и дальнейшая дестабилизация Украины с тем, чтобы заблокировать ее политическую трансформацию и любые попытки интеграции с ЕС. Путин рассчитывает на то, что время и настойчивость приведут к краху и разделению Украины и ревизии мирового порядка, установившегося после Холодной войны, путем поддержания постоянного кризиса, который превратит Украину в «провалившееся государство», неспособное осуществлять какие бы то ни было реформы или инициативы. Это заставит Украину прекратить конфликт на невыгодных условиях. Россия стремится к тому, чтобы вновь превратиться в доминирующую силу, располагающую реальных влиянием на политику других стран СНГ. Поэтому вопрос, останется ли Украина в сфере влияния России, является вопросом жизни и смерти. В свою очередь, Украина попытается «заморозить» конфликт в Донбассе[48] и ослабить его дестабилизирующее влияние на всю страну.[49]

Эффективны ли дипломатические усилия и решимость западных стран на разрешение этого конфликта? В настоящее время нельзя это утверждать. Конечно, российская агрессия и аннексия Крыма были встречены международным осуждением. Эскалация конфликта в восточной части Украины является объектом международной критики. ЕС и США наложили ряд экономических санкций на Россию, но в случае с ЕС они весьма ограничены и направлены против нескольких олигархов, связанных с властями. Эти санкции составляют минимум минимума. Берлин пытается разрешить конфликт от имени ЕС. Его позиция, с одной стороны, содержит критику к России, но с другой стороны, осторожно предпринимаются дипломатические действия, которые до сих пор только способствовали укреплению ощущения разочарования и беспомощности перед лицом эффективности политики России.[50] В апреле 2014 года НАТО приостановило практически любое сотрудничество с Россией, в том числе и СНР. Однако, Альянс согласился на сохранение каналов коммуникации на уровне послов и, прежде всего, для обмена мнениями.[51] До сих пор США и Обама принимали мало участия в разрешении конфликта, хотя наблюдается некоторое изменение этого отношения. В конце марта 2015 года Палата представителей США приняла резолюцию, требующую от Обамы, чтобы он предоставил вооружение в помощь украинскому правительству.[52]

Заключение

Конфликты и их последствия, представленные в этой статье, демонстрируют, что они являются проблемой не только для Грузии или Украины, но что они идут гораздо дальше, затрагивая всю Европу и практически весь мир. Мы обязаны думать об европейской безопасности, об отношениях ЕС и НАТО с молодыми демократиями, а также о все более агрессивной политике России, которая постоянно пытается восстановить свою сферу влияния. Оба вышеупомянутых конфликта были спровоцированы и поддерживались Россией. Их причиной не был, как в случае с Грузией, неустановленный статус Абхазии и Южной Осетии. Россия использовала эти две республики в качестве инструмента для дестабилизации внутренней политической ситуации в Грузии. Так же обстоит дело и с Крымом и Восточной Украиной, где Москва открыто поддерживала сепаратистскую деятельность в мятежных Донецкой и Луганской областях. Целью России, которая способствовала кризису в обеих странах, было остановить их интеграцию в западные структуры. Амбиции Грузии и Украины, которые в соответствии с положениями Хартии европейской безопасности хотели обеспечить свою безопасность, суверенитет и независимость путем членства в НАТО и ЕС грубейшим образом были растоптаны их более крупным соседом, который по случайности, является одним из подписантов Хартии и принимал участие в создании нового международного порядка. Война 2008 года с Грузией была проверкой того, как далеко можно позволить Москве зайти, а также средством для оценки реакции Запада. С Украиной Россия пошла гораздо дальше, расширяя пределы возможного. В интересах истины, этот процесс продолжается. Существует большая вероятность, что следующим объектом массированного давления со стороны Москвы окажется Молдавия.[53] Более того, НАТО опасается, что Путин направит свою агрессивную политику на Балтийские государства – Латвию, Эстонию и Литву.[54] Андерс Фог Расмуссен, бывший генеральный секретарь НАТО, сказал, что есть большая вероятность, что Путин попытается проверить, как работает Статья 5.[55] Ожидается дальнейшее усиления давления в связи с Грузией, Азербайджаном и Арменией.

Есть серьезные основания опасаться, что Молдавия может стать следующим Крымом или Восточной Украиной. Автономная область Приднестровье находится на восточном берегу реки Днестр в Молдавии. Она является частью Молдавии, которая настроена пророссийски, объявила себя независимой в начале 90-х, хотя большая часть мира эту независимость не признает.[56] Сейчас этот регион зависит от присутствия российских миротворческих сил [57] и денежных субсидий Кремля.[58] Приднестровье является постсоветским «замороженным конфликтом», который Россия использует в качестве инструмента для оказания влияния на политику Молдавии. Кризис в Восточной Украине и подписание в июне 2014 года Молдавией Соглашения об ассоциации с ЕС возродили опасения, что Россия использует все возможные средства, чтобы помешать интеграции Кишинева с западными структурами, среди прочего поддерживая усилия Приднестровья, направленные на утверждение его независимости, или путем наложения эмбарго на экспорт молдавских товаров.

Армения является еще одной жертвой империалистической политики России. В результате давления со стороны Москвы Армения не подписала Соглашение об ассоциации с ЕС на вильнюсском саммите в 2013 году. Путин эффективно использовал продолжающийся конфликт между Ереваном и Баку в Нагорном Карабахе, открыто намекая на возможность эскалации конфликта в результате предоставления Азербайджану нового вооружения, в результате чего ему удалось убедить президента Армении, Сержа Саргсьяна, отказаться от подписания соглашения.[59] В итоге, в январе 2015 года Армения присоединилась к Евразийскому Экономическому Союзу. Москва так же готова использовать замороженный конфликт в Нагорном Карабахе в качестве инструмента влияния на Азербайджан и оказать давление на Баку, с тем чтобы помешать его движению к западным институциям. Действия Кремля в качестве посредника в конфликте между Ереваном и Баку направлены не на улучшение отношений между ними, так как это для Москвы означало бы потерять средство для упражнения влияния на этот регион.

По мнению Майкла Фаллона, британского политика, следующим объектом агрессии Путина будут страны бывшего советского блока Латвия, Литва или Эстония, где он может «использовать нерегулярные войска, средства кибервойны, разжигание напряжения с использованием русских меньшинств в странах, которые рассматриваются Москвой как «ближнее зарубежье». [60] В результате повышения напряжения в регионе балтийских государств США планируют послать 3000 военнослужащих, около 750 танков, вертолетов и другое оборудование к границам России с целью проведения совместных учений с вооруженными силами Эстонии, Латвии и Литвы.[61]

«Россия была империей в течении столетий. Последние 15 лет или около этого не являются новой реальностью, а отклонением, которое надо исправить. И сейчас его исправляют».[62] В настоящее время Россия пытается восстановить свое положение региональной силы со своей собственной сферой влияния, в которой только она будет иметь право принимать решения. Россия использовала и продолжает использовать одни и теже механизмы для дестабилизации Грузии и Украины, а также и других бывших постсоветских стран. Все эти механизмы представлены в таблице в конце этой статьи. Кроме того, Россия хочет перестроить европейскую систему безопасности таким образом, чтобы она занимала в ней то же положение, что США и НАТО.

Учитывая это, что следует делать Западу, чтобы пресечь на стратегическом уровне попытки России осуществлять империалистическую экспансию»? Россия, как и каждая другая страна, имеет право принимать участие в решении проблем вблизи ее границ, которые могут быть угрозой для ее суверенитета. Однако, она не имеет право вмешиваться во внутреннюю политику своих соседей, менять их демократически избранные правительства, или определять направление их внешней политики. У нее нет абсолютно никакого права на такие действия. Понятно, что Россия не изменит свою политику в ближайшее время, и понятно, что она не боится политической конфронтации с Западом. По мнению Москвы, члены ЕС слишком разделены и слабо интересуются своими восточными соседями. Кремль не озабочен санкциями, так как он считает, что в ближайшем будущем все вернется в нормальное русло, особенно в сфере экономики, и к условиям после грузинской войны 2008 года. Имея в виду, что усилия западной дипломатии не были эффективными, Россия считает, что нечего бояться. Запад не смог предотвратить войну 2008 года и всего лишь согласился на мирный план, предложенный Россией. Отсутствие выводов от российско-грузинской войны и беспомощность Запада перед лицом продолжающегося конфликта на Украине показывают, что Европа и ЕС, если только они хотят иметь влияние на поведение России, должны действовать решительно и единодушно при сильной поддержке со стороны США. Европа и США должны усилить санкции против России и дать ясный сигнал, что если Москва не изменит свою политику, они начнут вооружать Украину. Запад должен поднять цену, которую платит Путин за эскалацию конфликта, так чтобы проигрыши стали значительно выше, чем он предполагает, по сравнению с выигрышами.

 

 

Механизмы, используемые Россией для дестабилизации постсоветских стран

Механизм

Грузия

Украина

Молдавия

Армения

Азербайджан

Балтийские государства

Паспортная поли­тика[63]

Используется в Абхазии и Юж­ной Осетии.

В Крыму и во­сточной части Украины.

В Приднестро­вии.

Многие граж­дане на армян­ской террито­рии имеют рос­сийские паспорта.

Случай такой же, как в Арме­нии.

Россия исполь­зует «паспор­тизационные» действия: пред­ла­гает пас­порта и россий­ское граждан­ство русского­воря­щим граж­данам Балтий­ских госу­дарств.

Содействие вхож­дению про­российских поли­тиков в государствен­ное управ­ление

В обеих респуб­ли­ках Рос­сия начала заме­нять абхаз­ские и осетин­ские поли­тики такими, кото­рые имеют строго пророс­сийские взгляды, к при­меру, бывшими агентами КГБ. Россия обес­пе­чи­вает финан­со­вую под­держку таким пророс­сийским поли­тикам, как Нино Буржа­надзе.

В Крыму и в от­коловшимся До­нецкой и Лу­ган­ской обла­стях Россия поддержи­вает сепаратистов и сепаратистских лидеров.

В Молдавии, про­российские партии, исполь­зующие неле­галь­ное фи­нан­си­рование из Рос­сии, очень силь­ны. В Придне­стровье прези­дент, Евгений Шевчук, явля­ется пророссий­ским политиком, пол­ностью зави­си­мый от под­держки Москвы.

В президент­ской админи­страции Арме­нии есть много людей, которые идео­логически настроены пророссийски, например, ми­нистр ино­странных дел, Эдуард Нал­бадян, кото­рый выпол­няет приказы Кремля.[64]

Правительство Азербайджана, которое очень за­висимо от Кремля, нахо­дится под посто­янным давле­нием Москвы, ко­то­рая исполь­зует армяно-азер­байджан­ский конфликт в ка­честве ры­чага влияния на Азербай­джан.

В Балтийских гос­ударствах есть политиче­ские партии и по­литики, кото­рые представ­ляют русского­ворящее мень­шинство.

Финансовая и экономическая за­висимость

Бюджет Абха­зии и Южной Осетии зависит от Москвы. Бла­го­даря дого­ворам о стратегическом партнерстве, за­ключенные обе­ими республи­ками с Рос­сией, они посте­пенно ин­тегрируются в российскую сферу обороны, экономики и со­циальных дел. В обеих субъектах офи­циальной ва­лютой стал рос­сийский рубль. Россия наложила экономические санкции на гру­зинские товары и контролирует энергетические поставки перио-ди­ческим преры­ванием поставок газа в зимний пе­риод, отключе­нием электриче­ства и повыше­нием цены.

Россия финан­си­рует Крым­ский по­луост­ров, чтобы он смог адаптиро­ваться к рос­сий­ской эко­номике, обо­роне и соци­альным де­лам. Контроль энер­гетических по­токов так же является ин­стру­ментом для ока­зания дав­ления на Киев. В 2005-2006 Россия пре­кратила экс­порт газа в се­редине зимы. Москва так же наложила эм­барго на укра­инские товары.

Приднестровье зависит в эконо­мическом, поли­тическом и воен­ном отношении от поддержки России. Россий­ский рубль явля­ется официаль­ной валютой. Молдавия зави­сит от россий­ских поставок энергоносителей. Кроме того, нало­жив эмбарго на экспорт мол­давских товаров, Москва пытается оказать влияние на политику Ки­шинева.

 

Армения, у ко­торой сла­бая эконо­мика, полно­стью зависит от России и поставок энер­гии из России.

 

Россия де-факто контролирует по­ставку энерго­но­сителей в Бал­тий­ские государ­ства.

Информа­ционная война

Во время войны 2008 года, Россия прервала инфор­мацион­ные ка­налы и создала нераз­бериху в пе­риод кризиса в сайтах грузин­ского правитель­ства и СМИ.

Продолжается с начала проте­стов Евромай­дана, со­чета­ются так­тики информаци­он­ной войны и ки­бервойны.

 

 

 

К 2014 году, по­сле российской аннексии Кры­ма, российская информацион­ная война в Бал­тий­ских госу­дар­ствах усилилась.

Разжигание нена­висти и национа­лизма

Хотя Россия яв­ля­ется посред­ником в грузино-абхаз­ском и гру­зино-осетин­ском конфлик­тах и должна стре­миться к миру, Москва поощряет наси­лие, направ­лен­ное против Тби­лиси.

Поддержка крымского ав­тономного пра­вительства и действия сепа­ратистов на во­стоке.

Приднестровские сепаратисты под­держиваются Рос­сией. Очень вероятен сцена­рий, подобный Крымскому и тому, что проис­ходит на Укра­ине.

Москва использует «заморожен­ный конфликт» в Нагорном Кара­бахе, чтобы держать Арме­нию и Азербайджан под своим контролем. Это инструмент для давления на их политику.

В Балтийских гос­ударствах Кремль исполь­зует меньшин­ства как полити­ческий инстру­мент. В Литве русскоговоря­щие составляют 15 % населения; в Лат­вии – 34%; и в Эстонии – до 30%.

Военная под­держка

Осетинские и аб­хазские сепа­рати­сты под­держива­ются, вооружа­ются и гото­вятся Рос­сией. Россий­ские войска прини­мали уча­стие в кон­флик­тах в обеих респуб­ликах. В насто­ящее время у Москвы не­сколько воен­ных баз в Абха­зии – вблизи Гу­дауты; в Юж­ной Осетии – одна в Цхин­вали и одна в Джаве.

Российская поддержка се­паратистов в Донбассе, на­ряду с по­став­ками бое­при­па­сов и со­вре­менного бое­во­го обору­дова­ния, со­стоит в прямой боевой под­держке их во­оруженных сил. Части рос­сийской армии принимают ак­тивное участие в боях. У рос­сийского Чер­номорского флота есть база в Севасто­поле на Крым­ском полуост­рове.

В начале 2010 года у России было 1500 военно­служащих на тер­ритории Придне­стровья, которые обеспечивают не­возможность за­падного влияния на регион.

В нагорно-кара­бах­ском кон­фликте Рос­сия поддержи­вала ар­мян­скую сторону. У России есть со­глашение о коллек­тивной без­опасности с Арме­нией (Рос­сия под­держи­вает боль­шую военную базу в Гюмри и во­енно-воздуш­ную базу в аэро­порту «Эребуни» не­далеко от Ере­вана с личным со­ставом численно­стью в 4000-5000) и предоставляет стране воору­же­ние по зани­жен­ным ценам.

 

Источник: собственная работа.

 

 

 


[1]    Organization for Security and Co-operation in Europe, Istanbul Document 1999, 6th OSCE Summit of Heads of State or Government, Istanbul 1999, Article 8.
[2]    Тремя северными европейскими странами, расположенными восточнее Балтийского моря, являются Эстония, Латвия и Литва.
[3]    «Совет НАТО-Россия (СНР) был учрежден на саммите НАТО-Россия в Риме 28 мая 2002 года. Он заменил Постоянный Совместный Совет (ПСС), являющийся форумом для консультаций и сотрудничества, созданный в 1997 […]. СНР является механизмом для консультаций, достижения консенсуса, сотрудничества, совместных решений и совместных действий, в котором каждое отдельное государство-член НАТО и Россия работают как равные партнеры по широкому спектру вопросов безопасности, представляющих общий для них интерес». См. http://www.nato.int/nrc-website/en/about/index.html (по состоянию на 23 марта 2015).
[4]    Целью этого соглашения было укрепление демократии и развитие экономического сотрудничества в широком диапазоне областей путем политического диалога.
[5]    Robert Czulda, “Rosja-NATO: w stronę partnerstwa czy nowej zimnej wojny,” в Ze studiów nad polityką zagraniczną Federacji Rosyjskiej, ed. Małgorzata Pietrasiak (Piotrków Trybunalski, 2013), доступно наwww.academia.edu/3710268/NATO_Rosja._W_stronę_partnerstwa_ czy_nowej_zimnej_wojny_NATO__Russia._Towards_a_Partnership_or_New_Cold_War (по состоянию на 23 марта 2015).
     [6]    Jolanta Darczewska, The Anatomy of Russian Information Warfare. The Crimean Operation, a Case Study, OSW Point of View series 42 (Warsaw: Center for Eastern Studies, 2014), 36.
[7]    Roger E. Kanet, “The return of imperial Russia,” in Conflict in the Former USSR, ed. Matthew Sussex (Cambridge: Cambridge University Press, 2012), 26.
[8]    Robert Ondrejcsák, “Partnership for Stability: How to Connect the Strategic Futures of Central Europe and the EaP,” The Polish Quarterly of International Affairs 23:4 (2014): 125.
     [9]   Marcin Kaczmarski, Russia’s Revisionist Policy Towards the West (Warsaw: Center for Eastern Studies, 2009), 5.
[10]  В их числе около 530 русских, 300-членная североосетинская бригада (которая на деле состояла из южно-осетинцев и возглавлялась северо-осетинцами) и около 300 грузинов.
[11]  Ronald D. Asmus, A Little War That Shook the World: Georgia, Russia, and the Future of the West (New York: Palgrave Macmillan, 2010), 112.
[12]  Janusz Bugajski, Georgian Lessons. Conflicting Russian and Western Interests in the Wider Europe (Washington, D.C.: CSIS, 2010), 45.
[13]  Kamil Janicki, “Gruzja, Abchazja, Osetia Południowa,” in Źródła nienawiści. Konflikty etniczne w krajach postkomunistycznych, ed. Kamil Janicki (Kraków-Warszawa: Instytut wydawniczy ERICA, 2009), 250.
[14]  Понятия и условия политики «разделяй и владей» впервые были использованы древними римлянами в отношение завоеванных народов. Основная идея этой политики состоит в разделении населения на управляемые части, что мешает им объединиться и бороться против власти суверена. В древние времена оккупированные провинции были обязаны подписать с Римом соглашение о «союзе», но они не могли заключать подобные соглашения между собой; в результате, они не могли объединиться и победить Рим. Принципы этой политики применялись Российской империей и позднее, Советским Союзом на оккупированных территориях кавказских стран, Центральной Азии и Сибири.
[15]  Jim Nichol, “Russia-Georgia Conflict in August 2008. Context and Implications for U.S. Interests,” Congressional Research Service Report for Congress, 3 March 2009, 6.
[16]  Heidi Tagliavini, ed., Independent International Fact-Finding Mission on the Conflict in Georgia, Report (Brussels: The Council of the European Union, 2009), 26.
[17]  Janicki, “Gruzja, Abchazja, Osetia Południowa,” 265.
[18]  Треть абхазцев не говорят на абхазском языке, даже на элементарном уровне, и очень немногие могут читать или писать на нем.
[19]  Françoise Companjen, “Recent Political History of the South Caucasus in the Context of Transition,” in Exploring the Caucasus in the 21st Century. Essays on Culture, History and Politics in a Dynamic Context, ed. Françoise Companjen et al. (Amsterdam: Pallas Publications, 2010), 113.
[20]  Fatma A. Kelkitli, “Russian Foreign Policy in South Caucasus Under Putin,” Perceptions 13 (2008), доступно на http://sam.gov.tr/wp-content/uploads/2012/01/Fatma-Kelkitli.pdf (по состоянию на 25 марта 2015).
[21]  Janicki, “Gruzja, Abchazja, Osetia Południowa,” 273.
[22]  Svante E. Cornell and S. Frederick Starr, eds., The Guns of August 2008: Russia’s War in Georgia (Abingdon: Routledge, 2015), 125.
[23]  «План Действий по Членству (ПДЧ) есть программа НАТО консультаций, помощи и практической поддержки, с учетом индивидуальных потребностей стран, желающих присоединиться к Альянсу. Участие в ПДЧ не предопределяет решение Альянса о будущем членстве», см. http://www.nato.int/cps/en/natolive/topics_37356.htm.
[24]  Cornell and Starr, eds., The Guns of August 2008, 127.
[25]  Там же, 127.
[26]  George Friedman, “The Russo-Georgian War and the Balance of Power,” Stratfor Global Intelligence, 12 August 2008, https://www.stratfor.com/weekly/russo_georgian_war_and_balance_power (accessed 27 March 2015).
[27]  Nichol, “Russia-Georgia Conflict in August 2008,” 11.
[28]  По мнению тбилисского правительства, договоренности все еще не выполняются Россией, поскольку Москва поддерживает свое военное присутствие в Южной Осетии и Абхазии, отколовшихся регионах Грузии.
[29]  Bugajski, Georgian Lessons. Conflicting Russian and Western Interests in the Wider Europ, 1.
[30]  Что касается Абхазии и Южной Осетии, Россия все еще оккупирует территорию этих двух республик и не прекращает их милитаризацию, несмотря на протесты международного сообщества. 5 марта 2015 года российско-абхазский договор о «Союзе и стратегическом партнерстве», подписанный в 2014 году, вступил в силу. Его основная цель – постепенное укрепление связей Абхазии с Российской Федерацией, что поставит начало конца действительного функционирования этого парагосударства и начало его действительной аннексии Россией. То же самое сейчас происходит и с Южной Осетией. Договор, конечно, был осужден США, НАТО, ЕС и Европейским парламентом. Однако, идея окончания российско-грузинского конфликта отрицается еще сильнее. Существует большая вероятность, что угроза аннексии одной или двух этих республик станет еще одной формой оказания давления на правительство в Тбилиси.
[31]  Iskra Kirova, Public Diplomacy and Conflict Resolution: Russia, Georgia and the EU in Abkhazia and South Ossetia (Los Angeles: Figueroa Press, 2012), 14.
[32]  Irakli Matcharashvili, 2008 rok. Wojna rosyjsko-gruzińska. Wojna która nie wstrząsnęła światem (Oświęcim: NapoleonV, 2013), 186.
[33]  Nichol, “Russia-Georgia Conflict in August 2008,” 24.
[34]  Maia Otarashvili, “Georgia and Moldova Remain Fragile as Russian Aggression Continues,” Foreign Policy Research Institute (FPRI), Geopoliticus: The FPRI Blog, 30 January 2015, http://www.fpri.org/geopoliticus/2015/01/georgia-and-moldova-remain-frag... (по состоянию на 30 марта 2015).
[35]  Bertil Nygren, The Rebuilding of Greater Russia: Putin’s Foreign Policy towards the CIS Countries (Abingdon: Routledge, 2008), 55.
[36]  Andrea Chalupa, “Putin’s Fabricated Claim of a Fascist Threat in Ukraine,” Forbes, 4 April 2014, www.forbes.com/sites/realspin/2014/04/04/putins-fabricated-claim-of-a-fa... (по состоянию на 30 марта 2015).
[37]  “Ukraine: Putin Signs Crimea Annexation,” BBC news, 21 March 2014, доступно на http://www.bbc.com/news/world-europe-26686949 (по состоянию на 30 марта 2015).
[38]  Tadeusz A. Olszański and Agata Wierzbowska-Miazga, “The Consequences of the Annexation of Crimea,” Center for Eastern Studies (OSW), Analyses, 19 March 2014, доступно на http://www.osw.waw.pl/en/publikacje/analyses/2014-03-19/consequences-ann... (по состоянию на 30 марта 2015).
[39]  Darczewska, The Anatomy of Russian Information Warfare, 5.
[40]  John R. Haines, “Russia’s Use of Disinformation in the Ukraine Conflict,” Foreign Policy Research Institute (FPRI), E-Notes, February 2015, доступно на http://www.fpri.org/articles/2015/02/russias-use-disinformation-ukraine-... (по состоянию на30 марта 2015).
[41]  Darczewska, The Anatomy of Russian Information Warfare, 6.
[42]  Zeke J. Miller, “Russian Forces Fighting Alongside Separatists in Ukraine, NATO Says,” Time, 28 August 2014, доступно на http://time.com/3209084/ukraine-russia-nato-obama (по состоянию на 30 марта 2015).
[43]  Alexander Motyl, “Russo-Ukrainian War Now a Reality,” The World Post, 29 August 2014, доступно на http://www.huffingtonpost.com/alexander-motyl/russo-ukrainian-war-realit... (по состоянию на 30 марта 2015).
[44]  Szymon Kardaś and Wojciech Konończuk, “Minsk 2 – a Fragile Truce,” Center for Eastern Studies (OSW), Analyses, 2 February 2015, доступно на http://www.osw.waw.pl/en/publikacje/analyses/2015-02-12/minsk-2-a-fragil... (по состоянию на 30марта 2015).
[45]  Michael Kofman, “Don’t Doubt the Ceasefire, Minsk II Could Freeze the Conflict in Ukraine,” Foreign Affairs, 22 February 2015, доступно на http://www.foreignaffairs.com/articles/143165/michael-kofman/dont-doubt-... (по состоянию на 31марта 2015).
[46]  Tadeusz A. Olszański, Andrzej Wilk, and Jan Strzelecki, “Kyiv refuses to make concessions to the separatist republics?,” Center for Eastern Studies (OSW), Analyses, 25 March 2015, доступно на http://www.osw.waw.pl/en/publikacje/analyses/2015-03-25/kyiv-refuses-to-... (по состоянию на 31 марта 2015).
[47]  Договоренности о прекращении огня, заключенные 12 февраля в Минске, не выполняются в политическом или в военном плане.
[48]  Украинское правительство рассматривает находящиеся под контролем сепаратистов территории как «временно оккупированные», что освобождает Киев от ответственности за ситуацию в этих регионах. Украинские власти обращались к ООН и ЕС с просьбой учредить миротворческую миссию для Донбасса, что было бы равнозначно «замораживанию» конфликта под международным контролем.
[49]  Tadeusz Iwański, “Still Together, but Apart? Kyiv’s Policy towards the Donbas,” Commentary 160 (Center for Eastern Studies, 6 February 2015), 8.
[50]  Anna Kwiatkowska-Drożdż and Kamil Frymark, “Germany in the Russian-Ukrainian Conflict: a Political or a Humanitarian Mission?,” Commentary 163 (Center for Eastern Studies (OSW), 18 February 2015), 1.
[51]  “NATO-Russia Council,” доступно на http://www.nato.int/cps/en/natohq/topics_50091.htm (по состоянию на 31 марта 2015).
[52]  Белый дом объявил, что он предоставит пакет нелетального оборонительного оборудования украинцам стоимостью в 75 миллионов долларов, см. Peter Baker, “US to Give Ukraine’ Military an Additional $ 75 Million in Nonlethal Aid,” New York Times, 11 March 2015, доступно на www.nytimes.com/2015/03/12/us/us-imposes-sanctions-on-pro-russian-separa... (по состоянию на 31 марта 2015).
[53]  Kamil Całus and Agata Wierzbowska-Miazga, “Russia is Playing Harder for Moldova,” Analyses (Center for Eastern Studies OSW, 2 April 2014), доступно на http://www.osw.waw.pl/en/publikacje/analyses/2014-04-02/russia-playing-h... (по состоянию на 31 марта 2015).
[54]  В этих странах есть многочисленное русскоговорящее меньшинство.
[55]  “From Cold War to hot war,” The Economist, 14 February 2015, доступно на http://www.economist.com/news/briefing/21643220-russias-aggression-ukrai... (по состоянию на 31 марта 2015).
[56]  Только Абхаия и Южная Осетия признают государственную независимость Приднестровья.
[57]  Россия держит в Приднестровье около 1500 военнослужащих, расквартированных в Тирасполе и Бендерах (на границе с Молдавией).
[58]  Victoria Puiu, “Russia’s Ruble Crisis Threatens Support for Rebel Republic Transnistria,” The Guardian, 20 February 2015, http://www.theguardian.com/world/2015/feb/20/transnistria-russia-rouble-... (по состоянию на 31 марта 2015).
[59]  Elżbieta Kaca and Anita Sobják, “Recalibrating the Eastern Partnership: Pressure for a More Relevant Policy,” The Polish Quarterly of International Affairs 4 (2014): 54.
[60]  Michael Fallon, “Russia a Threat to Baltic States after Ukraine Conflict,” The Guardian, 19 February 2015, доступно на http://www.theguardian.com/politics/2015/feb/19/russia-a-threat-to-balti... (по состоянию на 31 марта 2015).
[61]  Howard Koplowitz, “Ukraine Crisis: US Sending 3000 Troops to Latvia, Estonia, Lithuania for Military Exercises,” International Business Times, 9 March 2015, доступно на www.ibtimes.com/ukraine-crisis-us-sending-3000-troops-latvia-estonia-lit... (по состоянию на 31 марта 2015).
[62]  George Friedman, “The Russo-Georgian War and the Balance of Power,” Stratfor Global Intelligence, 12 August 2008, доступно на http://www.stratfor.com/weekly/russo_georgian_war_and_balance_power (по состоянию на 31 марта 2015).
[63]  Предполагается, что в Грузии около 179 000 людей имеют российские паспорта, в Приднестровском анклаве в Молдавии около 100 000, в Азербайджане 160 000, в Армении 114 000 и в украинском Крыму до 100 000, в целом по Украине около полумиллиона жителей, хотя по украинскому закону двойное гражданство запрещено.
[64]  Eduard Abrahamyan, “Russia’s Main Strategy for the Nagorno-Karabakh Issue,” Foreign Policy Journal, 28 November 2014, доступно на www.foreignpolicyjournal.com/2014/11/28/russias-main-strategy-for-the-na... (по состоянию на31 марта 2015).